Мысль 206: "Пришла беда - готовься к войне"

Пришла беда в точности оттуда, откуда ее невозможно было ожидать. Сегодня - черный день именно для моего отделения - больницы в целом это касается в куда меньшей степени... Нас было три анестезиолога-реаниматолога - теперь осталось двое. Причина намного страшнее, чем та, которая обычно первой приходит на ум, поскольку один из нас отнюдь не уволился в надежде найти условия работы получше. Один из нас скоропостижно ушел из жизни. Без кормильца осталась молодая жена и дочь, ученица начальных классов. Это событие лично меня повергло в самый настоящий шок, ибо в голове не укладывается, как можно в 35-летнем возрасте внезапно уйти в мир иной. Оказывается, очень даже можно - сегодняшний пример говорит сам за себя.
Весь коллектив моего отделения, и я в том числе, нокаутирован сегодняшним известием. Сидим и тупо ждем информации о том, где и когда можно будет попрощаться со своим боевым товарищем. Конечно же очень хочется узнать причину произошедшего, но об этом станет известно не ранее завтрашнего дня.
***
То, что работу реанимационного отделения больницы довольно большого по своему населению района отныне будут тащить на себе лишь двое реаниматологов, лично я расцениваю, в первую очередь, как призыв к ответной реакции именно с нашей стороны. Опыт первого года моего распределения мне блестяще доказал, что под лежачий камень вода никогда и ни за что не потечет. Не будешь бороться за свои права - сядут на шею и сожрут в итоге со всеми причитающимися потрохами. Всему есть свой предел прочности, и эта перспектива работать сутками напролет однозначно переваливает за точку кипения. Я на стопиццот процентов уверен, что если мы сейчас не выскажем свое "фи" по поводу своих же мрачных перспектив дальнейшей работы, то ничего меняться в лучшую для нас сторону не будет. Я уже знаю откровенное наплевательское отношение администрации к моему отделению, когда никому ни до кого попросту нет дела. Каждый ведет себя так, как это, в первую очередь, ему выгодно, невзирая на проблемы своих подчиненных. Последним можно только раздавать указания и наказывать, если что-то где-то начинает идти вразрез меркантильным интересам начальства. Меня уже до судорожных припадков бесит эта разобщенность между руководителями и исполнителями. Более того, руководители творят абы что и не дают себе отчета ни в чем. Такое чувство, что они полностью ощутили свое могущество и уже вдрызг опьянены своей безнаказанностью. Порой так хочется, чтобы в больницу внезапно нагрянула какая-нибудь министерская проверка, прониклась как следует всем масштабом царящего тут маразма и разбурила в конце-концов весь этот террариум. Мне даже последствия не так важны, сколько важен сам факт кардинальных перемен. Может, после этого мне все-таки удастся без излишнего перегруза отработать оставшийся срок распределения.
Впрочем, я не питаю особых надежд на какие бы то ни было кадровые перестановки в верхах. Эти верхи на редкость честолюбивы, хитры и могут запросто найти подход даже к самому принципиальному и беспристрастному проверяющему. Такое чувство, что на уровне области на мою больницу как будто забили большой болт. Или специально терпеливо ждут первой серьезной оплошности с ее стороны, чтобы был веский повод как следует "бомбануть" куда следует. Так или иначе, всякие ревизии, комиссии и проверки - редкие гости в моей больнице. А ведь это как раз тот случай, когда визитерам из высших слоев нашего здравоохранения я буду только рад.
***
"Пришла беда - готовься к войне". Это, пожалуй, - мой девиз на ближайшие хз сколько дней, а может даже и месяцев. Аккурат до тех пор, пока ситуация не прояснится. Несмотря на то, что теперь я знаю, как отстаивать свои честь и достоинство, и на какие аргументы при этом ссылаться, я все-таки иду на большой для себя же риск. Вот теперь-то вы уже, скорее всего, поняли, почему я практически полностью обрубил доступ к своему блогу. Я знаю, что абсолютно прав, но не все так просто на самом деле. Так или иначе начинается самая настоящая война, ибо я уже давным-давно понял, что нарастающие трения решить в свою пользу дипломатичным способом не получится. Весной, когда энный период времени приходилось за неимением находящихся в строю коллег работать по 36 часов нон-стоп, администрация показала себя во всей своей "красе". Накормила "завтраками", побила себя кулаком в грудь, клятвенно обещая в ближайшие сроки найти нам подмогу. Подмога так до сих пор выше уровня обещанок не поднялась. Короче говоря, тупо замяли назревающее недовольство низов, откровенно обведя простачков-реаниматологов вокруг пальца.
Несмотря на то, что город, где я живу, расположен от места моей работы не так уж далеко, тот, кто проживает в областном центре, но вынужден работать в моей нынешней больнице, чувствует там себя, мягко говоря, не очень сухо и комфортно. Его местные аборигены так или иначе считают чужаком, а чужаки, как известно, на то они таковыми и зовутся, чтобы нигде не пользоваться особым почетом и уважением. Так и в случае моей больницы: самые находчивые из местных уже давно приросли к своим директорским креслам, при этом к своим подчиненным, проживающим в областном центре, проявляют настороженность. Это - не те люди, которых можно смело внести в список своих доверенных лиц. Отсюда такое отношение. Но в данном случае недоверие порождает не страх, а самую настоящую неприязнь, граничащую порой с предвзятостью. Приходилось в этом не раз убеждаться.
***
Теперь, когда тяжелую 4,5-ставочную ношу придется тащить на себе двум простым людям, одним из которых является ваш покорный слуга, тут же назревают два вопроса: "Что делать?" и "Как быть?" Такой расклад дел, как сейчас, пускать на самотек однозначно нельзя. В противном случае сразу двое становятся заложниками своей собственной работы. Дабы избежать этого, начинается борьба за выживание, за которой так или иначе должен последовать ряд серьезных перемен в организации работы реанимационного отделения. Если все оставить как есть, я к концу года наверняка пополню ряды умалишенных, оставшись при этом с жалкими грошами в кармане. Если с первым обстоятельством все без лишних слов понятно, то на втором позволю себе остановиться более подробно. Суть в том, что совсем недавно, проведя небольшое внутреннее расследование и вооружившись при этом простой логикой, я пришел к выводу, что мое нынешнее руководство в конце отчетного года прям-таки жаждет обогатиться за чужой счет. Думаю, вы поняли, за чей именно. По той причине, что реанимационное отделение в плане текучки кадров разительно выбивается из общей массы, его непостоянный по своему составу коллектив администрация избрала в качестве объекта, на котором можно оттопыриться по полной. Мол, какая этим салагам разница,- все равно туда-сюда и свалят. В этом есть доля правды, ибо так уж получается, что заезжий молодой специалист, как правило, не ставит перед собой цель осесть там, куда его занесло по воле распределения. Ему проще спокойно перекантоваться 2 года, а потом уехать туда, куда нужно. Я тоже довольно долго придерживался именно такой позиции, но когда с недавних пор гайки начали со всех сторон туго зажиматься, настроения как-то сами собой серьезно переменились. До последнего я рассчитывал отработать свое распределение без всяких склок, полемик и скандалов. Но, увы, обстоятельства вынудили меня начать предпринимать ответные шаги.
Началось все с того, когда мне в руки попала бумага с показателями работы моего отделения по итогам двух первых кварталов текущего года. Принес мне ее начмед, который в тем минуты был похож, скорее, на разъяренного быка, чем на человека. Мол, полюбуйтесь-ка, товарищ доктор, как вы работаете. Увиденное вызвало у меня не столько печаль, сколько прямые подозрения в том, что подсчеты эти произведены были явно неверно. Несмотря на то, что изо дня в день отделение еле-еле справлялось с непрекращающимся наплывом тяжелобольных, показатели практически все как один оказались существенно ниже тех, что предусмотрены планом. Интуиция мне подсказывала, что на реанимацию началась какая-то негласная травля, и затравить ее решили именно таким способом. Надо сказать, что в больнице невыполнение тем или иным отделением плановых показателей чревато для его коллектива большими неприятностями. Начинается сокращение числа коек, массовые депремирования работников, "обрубание" ставок и т.д. При таком раскладе можно надолго забыть не только о премии, но и о достойном размере заработной платы как таковой. Ставок мало - нагрузка тоже падает, а где нет нагрузки, там нет и оплаты. В общем, когда я крепко призадумался над причиной столь низких показателей своего отделения, она, исходя из сказанного чуть выше, стала ясной как Божий день. В начале октября будут готовы результаты работы по итогам третьего квартала, и мне уже известно, что реанимация снова типа облажалась. Кроме этого, администрация лично мне уже успела не раз намекнуть на то, что если по итогам года показатели будут меньше требуемых, всей реанимации придется худо. Что именно подразумевается под этим словом, можно охарактеризовать так: в новом 2013 году все врачи и медсестры отделения начнут трудиться безо всяких премий и доплат, то бишь впахивать едва ли не по голому окладу. А это, между прочим, - сущие копейки, где-то в районе прожиточного минимума (ну может чуть больше). Ну а "вырученные" от репрессий средства конечно же будут тотчас распилены между сами знаете кем. Поняв суть всей этой системы "ниппель", я автоматически начал искать, где же именно целенаправленно допускаются ошибки в подсчетах. Источник был найден будто сам собой. Главное - то, что на него я смог обратить внимание. Итак, если даже поверхностно затронуть премудрости медицинской статистики, то едва ли не самым основным параметром, от которого пляшут многие показатели работы больницы в целом, не говоря уже о каком-то конкретном отделении, является т.н. койко-день. Сей термин - это своего рода учетная единица времени пребывания пациента на больничной койке. В зависимости от специфики того или иного отделения и интенсивности осуществляемой в нем работы койко-день рассчитывается по-разному. Нетрудно догадаться, что реанимация в этом плане явно выделяется из общей массы: пациенты наиболее тяжелые, расходы на их лечение в разы больше таковых в обычных отделениях, но, как ни крути, смертность все равно высокая. На этих основаниях был издан специальный Приказ Минздрава, где четко черным по белому написано о том, что реанимация - единственное отделение, где начало отсчета койко-дней ведется с момента поступления туда пациента. То есть, если даже пациент по всякого рода причинам скончался, не успев пробыть в реанимации 24 часа, все равно принято считать, что 1 койко-день есть. Но, судя по всему, администрации моей больницы закон не писан, ибо согласно местечковому ноу-хау 1 реанимационный койко-день - это 24 часа и никак не меньше. Вот почему все показатели дружно съехали вниз. Причина найдена - осталось теперь расставить все точки над "i" и восстановить справедливость. Правда, поначалу, наивно рассчитывая на понимание со стороны виновников вышеизложенного казуса, недвусмысленно намекнул им на то, что подсчет койко-дней в реанимации ведется неправильно. Закончилось все вполне ожидаемо, по принципу: "Я - начальник, ты - дурак". Мол, где это видано, чтобы челядь бояр уму-разуму учила =)
А теперь коротко о том, как изменятся цифры в том случае, если койко-дни в моем отделении начнут считать правильно. Число последних заметно увеличится, поскольку станут учитываться те, кто по тем или иным причинам пробыл в реанимации меньше одних суток. А поскольку все основные показатели работы отделения прямо пропорциональны числу койко-дней, то вывод очевиден.
***
Но применительно к моему отделению дело одними койко-днями не ограничивается. Как говорится, стоит только пойти дальше... Если обратиться к Приказу Минздрава №26 от 09.02.1993 (несмотря на свой почтенный возраст, он до сих пор в силе), волосы на голове зашевелятся от того, в какую мрачную задницу загнало мое отделение его же руководство. Согласно указанному выше Приказу, любое реанимационное отделение должно быть оснащено реанимационным залом. Это - специально оборудованное помещение, где находится все необходимое для оказания реанимационных мероприятий нуждающимся на то пациентам. В этом помещении не должно быть коек как таковых. Вместо них - специальный стол по центру, а также все необходимое оборудование для неотложной помощи. Само собой, к реанимационному залу предъявляются жесткие гигиенические требования, гораздо строже таковых у обычных палат. В моем отделении реанимационный зал тоже есть... формально... в виде маленькой таблички над теперь уже палатой. Да, бывает и такое. На какие только жертвы не пойдешь ради того, чтобы тупо расширить коечный фонд. Если честно, я до сих пор не могу понять, что сподвигло нашу администрацию на такой шаг и как ей вообще удалось этот шаг претворить в жизнь. В общем, реанимационный зал в моем отделении как бы есть, но на самом деле о его типа присутствии напоминают только две вещи: а) табличка над входом теперь уже в палату; б) древняя операционная лампа с одной-единственной работающей лампочкой, толку от которой вообще никакого.
Тот же Приказ гласит, что 6-коечное отделение подразумевает под собой два сестринских поста и ежедневную должность зав. отделением. То бишь по общепринятым нормам одна реанимационная медсестра закреплена не более чем за тремя койками, и при этом каждый будний день в реанимации помимо обычного реаниматолога фиксированный рабочий день должен находиться заведующий отделением. В моем отделении сестринский пост один. Соответственно, одна медсестра вынуждена разрываться на шестерых человек. Из врачей - один-единственный дежурный реаниматолог. Ни о каком заведующем и речи быть не может. Так и получается, что на всю больницу приходится один анестезиолог-реаниматолог. Один человек на более чем 200 коек. Спектр возможных дел при этом поражает своим многообразием: назначения больным в реанимации распиши, наркозы на операции дай, в гинекологию сходи дай наркозы на соответствующие манипуляции, в приемный покой в случае чего со всех ног беги, в обычные отделения - тоже, если кого-нибудь там терять начнут... А все из-за того, что врачи нынче в жэстачайшэм дефиците - работать тупо некому. Но в то же время администрация моей больницы, прекрасно зная сложившуюся в реанимации удручающую ситуацию, даже не думает ее хоть как-то исправлять. Вместо этого - сплошные отмазки а-ля "везде людей не хватает, вот и у нас такая же бяда - просить помощи бесполезно". А попытаться попросить ни у кого мускул не дрогнет. Да и не нужно это никому, кроме самих реаниматологов...
Есть еще стопиццот других рабочих нюансов, от которых порой начинают возникать позывы на рвоту, но это так, мелочи. Сейчас пристальное внимание придется уделить не им. На данный момент все еще только начинается, но скоро, по всей видимости, вспыхнет пламя и закипят страсти...

Настроение: 70%
AIMP: ---