Я всеми силами отказываюсь в это верить.. Как врач, я понимаю, что уже дела совсем плохи, но как человек я это осознавать отказываюсь. Как же жаль, что профессиональное трезвомыслящее сухое хладнокровие постепенно изо дня в день начинает брать верх над верой в лучшее. Я уже устал и уже не могу этот груз хранить в себе, мне нужно укромное место, куда бы я смог выплеснуть наружу все то, что я доселе тщательно скрывал в самом себе и что вынуждало меня обманывать себя же...
Мой дед уже полтора года испытывает страшные мучения от своего серьезного заболевания. Проклятый Чернобыль до сих пор травит ликвидаторов... Травит исподволь и беспощадно, давит медленно и с каждым днем все сильнее и сильнее. Я только в прошлом году узнал, что мой дед участвовал-таки в мероприятиях по ликвидации последствий катастрофы на ЧАЭС. Узнал именно тогда, когда коварная болезнь после долгих лет решила нанести свой удар. Когда диагноз "Хронический лимфолейкоз" подтвердили все нужные на то обследования, я быстро определил его причину. А что тут думать, если факт получения высокой дозы радиации налицо. Причинно-следственная связь тут будет понятна любому мало-мальски шарящему в этом человеку. И самое поганое во всей этой ситуации то, что долгие годы все было нормально. Никаких проявлений, никаких даже намеков на то, что процесс перерождения костного мозга уже инициирован. А ведь именно на этом этапе надо было действовать, но опять же: кто станет основательно лечиться на фоне казалось бы благополучия. Нет клинических признаков - человек считается здоровым, и все его таковым считают, никто не бьет тревогу, и всеобщая бдительность за неимением причин для беспокойства спит крепким сном...
Далеко не всякое заболевание успешно лечится при уже проявившихся его клинических признаках. Нельзя все судить по образу и подобию простуды. Для целого ряда патологий лечение на этапе клинических проявлений считается запоздалым, и хронический лимфолейкоз попадает как раз в эту категорию болезней. Поначалу, когда по коже деда пошла странная сыпь, он стал объектом пристального внимания дерматологов. По ходу не приносящего свои должные результаты лечения диагнозы менялись несколько раз, назначались все новые и новые препараты, мази, болтушки и прочий всякий-разный "химикалий", - без эффекта. Более того, симптоматика становилась едва ли не с каждым днем все разнообразнее и разнообразнее. Прошло несколько месяцев, прежде чем было принято определившее дальнейший ход событий решение о проведении пункции костного мозга. Вот тут и скрывалась основная причина всех бед, однако от этого факта никому легче не стало...
Зная то, что с хроническим лимфолейкозом большой процент людей может жить-поживать и добра наживать долгие годы, я тешил себя иллюзиями насчет того, что мой дед попадет именно в эту категорию заболевших. Начавшийся в стационаре курс химиотерапии лишь укрепил мой оптимизм по этому поводу. Как же я ошибался... Во-первых, мне было трудно наблюдать то, с каким трудом дед переносил сильнодействующие препараты, то, как его шатало, мутило и рвало от них. От доксорубицина на голове выпали волосы, пропал аппетит, выраженная слабость фактически сваливала с ног. Конечно, все это - побочные эффекты химиотерапии, и это на самом деле так. Я изо дня в день призывал родных к спокойствию, мол, лечение длительное и тяжелое. А что мне еще оставалось делать, когда на самом деле оно так и есть?..
Время шло, курсы химиотерапии шли один за другим, и порой казалось, что недуг удалось-таки взять под контроль. Однако недуг оказался на порядок хитрее, и временная стабилизация показателей крови - это всего лишь затишье перед бурей... Иммуносупрессоры и цитостатики (в них и кроется основной смысл химиотерапии при онкологических заболеваниях) напрочь подавили и без того пошатнувшийся иммунитет - дед стал абсолютно беззащитен перед практически любым заболеванием. Чуть простыл - процесс затягивается на многие недели, протекает тяжело и бьет по многим другим органам, лишь еще больше осложняя и без того сложную ситуацию. Первую его простуду пришлось лечить больше полутора месяцев, причем зараза то и дело перекидывалась на глаза, нос и уши, никак не хотела отставать, циклически повторяясь с неимоверным упорством. Как только одно заболевание отступает под натиском сильных антибиотиков - начинает прогрессировать другое, которое вряд ли "прицепится" к человеку с нормальным иммунным статусом. Все это несколько раз нарушило привычный ход курсов химиотерапии - основное заболевание начало выбираться из медикаментозного "капкана".
Новый виток обострения хронического лимфолейкоза еще больше ударил по без того уже отвратительному самочувствию деда. Нарушенный режим химиотерапии заставил гематологов искать новые способы подавления активности заболевания. Привычная схема лечения уже не приносила должного эффекта - необходимо было подключать новые процедуры и манипуляции. Вместе со сменой схемы химиотерапии в ход был пущен гемодиализ, который, впрочем, переносился дедом ничуть не лучше, чем все те препараты, что ему необходимо было вводить. После каждого жесточайшего курса лечения на деда было по-настоящему жалко смотреть: сил у него значительно поубавилось, изменился внешний вид. Вместо привычного радующегося жизни и полного энергии человека передо мной стоял тот же человек, но с потухшим взглядом и осунувшимися чертами лица. Постоянная тошнота, слабость и неприятие нужного количества еды и питья превратили деда в нервное, истощенное существо, лишенное всякой надежды на хоть какое-нибудь улучшение. Я понимал, что теперь он никому не верит, не верит в какие бы то ни было оптимистичные убеждения, не верит в наши призывы держаться и стойко преодолевать все тяготы тяжелейшего лечения. В его глазах появились отчаяние и безнадежность, он так или иначе не мог скрыть свое истинное видение дальнейших своих же перспектив; он говорил одно, но глаза говорили за него совершенно другое...
Шли дни, а деду лучше совсем не становилось. Количество курсов химиотерапии перевалило за полтора десятка, а хоть каких-либо сдвигов в лучшую сторону не было и в помине. Капельница за капельницей, горсть таблеток за горстью, а воз и ныне там...
Сейчас деду совсем плохо. Он, разумеется, говорит, что все более-менее, все круто и хорошо, но его истинное состояние я могу определить по одному лишь его голосу. Сейчас ситуация совсем удручающая: на фоне лимфолейкоза развилась вирусная пневмония, и я уже нахожусь на грани отчаяния. Больше всего обидно, когда близкому человеку становится нечем помочь, и остается лишь созерцать его мучения, делая при этом вид, что все будет хорошо, что все наладится...
Неужели нет выхода, кроме как просто смириться и прекратить какую бы то ни было борьбу? Неужели финал окажется настолько жестоким, а поражение настолько горьким?.. Не привык я к такому, хоть убейте, не привык...
*смена дизайна блога - своеобразное отражение смены моего настроения, точнее резкого его перехода от наличия к отсутствию...
Настроение: 30%
AIMP: ---
Комментариев нет:
Отправить комментарий