Очередную запись можно начать и тут же закончить одним очень емким словом: "Дождался". Но заканчивать сейчас я не собираюсь. Тем более обещал же разразиться в подробностях))
Как вы уже поняли, дождался я отпуска, и впереди меня ожидают три недели без реанимации и всего, что с ней связано. Однако наступлению этого радостного для меня события предшествовал долгий и порой мучительный период под названием "only work".
Вот казалось бы: лето, мол, это - пора отпусков, отдыха и веселья. Но, как показывает практика, так бывает далеко не всегда. Школьные годы и студенческая скамья для меня уже давно являются пройденным этапом, как, впрочем, и всякие там каникулы и т.п. Времена меняются - меняется и образ жизни. Последний теперь имеет четкое разделение на работу и время, от нее свободное. В этом плане кому-то повезло больше, кому-то не очень. И грех тут жаловаться, когда каждый волен в своем выборе. Вот меня в медицину идти никто не заставлял. Это - мое добровольное решение, во многом определяющее судьбу гигантского отрезка моей же дальнейшей жизни.
Впрочем, оставляю в покое лирику и примитивные поползновения в сторону философии - перехожу к прозе, насквозь пропитанной суровым будничным реализмом со всем отсюда вытекающим. Как вы уже поняли, дальнейшее повествование будет посвящено опять-таки работе. А что вы хотели? Ее за последний год в моей жизни стало так много, что порой кроме как о ней мне больше не о чем тут поговорить. Опять же, вовремя пресекаю собственные попытки начать жаловаться на жизнь и распускать сопли - знал, куда шел, и отчасти догадывался о том, что меня там ожидает...
1 августа с недавних пор стало для меня знаковым днем. Эту дату можно считать официальной точкой отсчета моего трудового стажа. 2 года назад состоялся почин в качестве врача-стажера, а год спустя после этого началась моя полноценная врачебная деятельность. Недавно нашел время для того, чтобы перечитать свои записи начиная с августа 2011-го. Забавно, надо сказать. Эйфория оказалась весьма скоротечной, затем - сплошь реальность, причем чем дальше в лес, тем толще партизаны... Такой смене настроений я не удивлен, ибо все пороки нашего здравоохранения в рамках работы в обычной районной больнице начали очень быстро всплывать на поверхность и так же быстро тянуть набирающего опыт молодого специалиста вниз с небес на землю. С каждым новым днем эта порочность проявлялась все отчетливей и отчетливей - работать с каждым разом становилось все "веселее". В целом и общем данная ситуация напоминает хождение по минному полю, где каждый новый шаг опаснее предыдущего, и где риск становится делом не столько благородным, сколько порой обязательным. Сами понимаете, что такие "кордебалеты" сопровождаются выбросом больших и малых (в зависимости от ситуации) порций адреналина - может поэтому (а может и без "может") я до сих пор люблю свою нынешнюю работу, и для меня адреналин уже не просто гормон страха, а самый что ни на есть наркотик... Ну и хрен с ним - работаю, пока работается, пока позволяет здоровье и пока энтузиазм еще не полностью угас.
Возвращаясь в началу предыдущего абзаца, скажу вот что: чуть больше половины срока распределения (читаем, "ссылки") уже позади. В какой-то мере внезапно, ибо время действительно пролетело очень уж быстро. А с другой стороны, сколько всего за этот год уже произошло, и сколько всего уже пришлось пережить... Пополняя свой блог все новыми и новыми записями, я ставил себе цель максимально подробно и в максимально понятной форме изложить вам, моим немногочисленным, но постоянным читателям, основную суть моей работы, то бишь чем конкретно я там занимаюсь, и с какими препятствиями и сложностями эта работа сопряжена. В своих записях, посвященных работе, я старался раскрыть ее суть со многих ракурсов, разжевать как следует, ибо так будет комфортнее переваривать увесистые объемы понятной и не очень информации. В то же время, писать здесь меня принуждает не желание побыстрее "слить" инфу другим в надежде получить в ответ хоть какое-то подобие реакции в виде туевы хучи комментов - пишу я в основном по зову души. Вот не могу я избыток чего-то насильно в себе удерживать (каких-то личных тайн и секретов это не касается) - хочется излагать, излагать и еще раз излагать. Не было бы компьютеров и Интернета - занимался бы бумагомарательством. Но раз уж я имею честь жить в эре высоких технологий, то Интернет-дневник мне в помощь.
По ряду причин я не стану сейчас подвергать глубокому анализу все первые 12 месяцев своей работы. Процесс этот трудоемкий, сухощавый и многословный. Ниасилите, да и сам я не настроен сейчас рассыпаться здесь в повестях и романах. Всему свое время, как говорится. Чтобы было о чем вещать и рассуждать, и чтобы текст получился связным и законченным, нужно дождаться окончания всего срока распределения, а уж тогда все накопившееся и пережитое само аккуратно превратится в большое, но связное повествование. Посему сейчас я остановлюсь на двухмесячном отрезке своей работы. Эдакое основанное на реальных событиях повествование на тему "как я провел первые 2/3 лета-2012". И тут школота со своими каникулами дружною толпой идет отдыхать, ибо в моем случае ситуация представляет собой полный антипод отдыха. Скорее, это - лютый и жаркий хардкор. Так что, Господа, берите в руки попкорн, устраивайтесь в креслах поудобнее и читайте.
***
Лето, как известно, - пора жаркая. Но вот в буквальном смысле эту фразу нужно понимать отнюдь не всегда. Настоящим испытанием в это время может стать работа, особенно когда по каким-то объективным и не очень причинам с отпуском получается пролет. К счастью, мне в этом плане повезло: отпуск в летнюю пору мне все-таки удалось себе заполучить. Сделано это было еще в конце прошлого года аккурат перед подачей графика отпусков врачей на год следующий. Таков порядок, и на самотек сей процесс пускать крайне не рекомендуется, иначе дни будут абы как распределены другими лицами. БОльшую часть своего положенного отдыха я предпочел взять с середины августа неспроста - думал, что и жена в это же время окажется в отпуске. Но этим на то время отдаленным планам не суждено было воплотиться в жизнь: жена сменила место работы на более перспективное - ее отпуск автоматически сместился на более поздний период. Так что сейчас отдыхаю я один. Уезжать на моря-акияны или просто за бугор не планирую - буду чередовать отдых на даче с делами по дому. Машину отдам на долгосрочный плановый ремонт.
***
Июнь и июль приготовили мне суровое испытание на прочность с постоянными попытками как следует дать под дых, лишить сна и необратимо расшатать всю нервную систему. Это испытание оказалось длительным, динамичным и крайне сложным. Поначалу, став заложником собственной работы, последняя попыталась сломать меня быстрым мощным натиском, а затем, когда этот план провалился, перешла на попытки задавить измором. Как бы оно ни было, тяжело было в любом случае: каждая вторая ночь в рамках дежурства была напрочь лишена сна; днем ради того, чтобы успеть разобраться со всеми делами, всегда приходилось вылезать из кожи вон; передышки если и были, то редкими и непродолжительными "благодаря" целой россыпи всяких-разных причин.
Приход лета сулит мучительную попоболь любой белорусской здравнице независимо от ее расположения, специфики и значимости. Из года в год так получается, что летом в моей больнице значительное количество сотрудников одновременно уходит в заслуженные отпуска, а менее везучие остатки штата в это время весь неослабевающий удар в лице все новых и новых пациентов героически принимают на себя. Тут вроде как ничего объяснять не надо. Достаточно представить то, когда один и тот же объем работы выполняет, к примеру, 100 человек, или же, допустим, 60. В похожую ситуацию каждое лето попадает и моя больница, а если еще учесть ее хроническую недооснащенность кадрами, то дело и вовсе обретает скверный оборот. Всю эту скверность мне особенно остро приходилось ощущать на протяжении двух последних месяцев, когда сначала ушел в отпуск первый, а после и второй мой коллега по "цеху". Весь масштаб проблемы заключается в том, что всего в моем отделении сейчас работает 3 анестезиолога-реаниматолога на 4,5 врачебных ставки. Вся эта нагрузка более-менее равномерно (по 1,5 ставки каждому) распределяется только тогда, когда трудом заняты все трое. На практике такая "идиллия" в последнее время носит эпизодический характер - один из нас обязательно в отпуске. А теперь прикиньте, какой получается нагрузка на каждого из двух оставшихся. Правильно, по 2,25 ставки на человека. И тут есть необходимость интереса ради обратить внимание на тот пункт Трудового Кодекса РБ, где черным по белому написано, мол, никто не должен работать сверх 2 ставок. Более того, даже если кто-то и вкалывает сверх установленной нормы, то за такую переработку никаких выплат не полагается. Но с относительно недавних пор, случайно обнаружив однажды солидную недостачу в "расчетке", я взял под личный контроль процесс начисления всех положенных мне выплат. В добрые самаритяне я не нанимался, и заниматься благотворительностью в чью-то пользу в данном случае у меня нет абсолютно никакого желания. Да и вообще сама схема начисления выплат нашему медперсоналу нашими же бухгалтерами настолько хитрая и запутанная, что сам Бог велит последним обязательно кого-то облапошить на ту или иную сумму. Мол, думают, что цифирь много - лопухи не заметят. Поэтому из месяца в месяц кому-то якобы случайно могут не начислить 10-20 тысяч, кому-то - 150-200. Правда, опытные медработники уже научились сверять с действительностью все, что написано в расчетном листке - их дурить перестали. Но что касается остальных, кто или не может, или не хочет проверить свой "расчетник", то их, походу, обделяют регулярно.
***
Практика показала, что продолжительная работа сутки через сутки с учетом постоянных переездов из областного центра в районный и обратно, - изнурительное, но, увы, вынужденное занятие. И неважно, что расстояние относительно близкое, и перемещаюсь я на собственном авто - в итоге все равно после каждой смены самочувствие сопоставимо с таковым у древнего пенсионера с громадным багажом болячек. Посильный вклад в последнее привносит не столько сама интенсивность работы, сколько лень тех, с кем бок о бок мне приходилось и приходится работать. В уже минувшие летние месяцы этого года ее уровень достиг самого настоящего апогея. Я, конечно, не имею привычки порочить честь и репутацию своих коллег, но когда приходится со стороны многих из них лицезреть безалаберность и расхлябанность, то тут терпению моему уже приходит конец. И ладно, если бы от всего этого никто не страдал, но достается и пациентам, и, в бОльшей степени, моему реанимационному отделению. Вообще, отношение к реанимации как к отделению в разных больницах неоднозначное. Это либо уважение и внимательность, либо равнодушие, тесно сосуществующее с предвзятостью и, порой, с откровенным издевательством. Есть на практике примеры обоих вариантов, но в случае моего отделения, увы, дела обстоят печально. Причин этому великое множество, и все они в совокупности превращают реанимацию в перевалочный пункт всяких-разных пациентов, кому соответствующая помощь как нужна, так и не нужна совершенно. Но, как бы то ни было, в реанимации оказываются либо исходно тяжелые больные, либо нахрен никому не нужные: ни терапии, ни хирургии. Вторая категория пациентов может пребывать и в относительно нормальном самочувствии, и основная причина нахождения их в реанимации - это, как правило, - паническая боязнь руководства за свои хорошо насиженные должности. Если бы вы знали, как сильно мое начальство боится даже одних лишь угроз жалоб. Ну а если угрозы вдруг обретают письменный вид - начинается такая суетня, что аж смешно со стороны становится. Реакция администрации на жалобы всегда одна и та же: всегда виноват медработник - жэстачайшэ наказаць!
Кроме всего прочего, очень часто в реанимацию попадают "залеченные" больные из других отделений, исходное состояние которых не вызывало каких-либо серьезных опасений, однако в процессе лечения это самое состояние почему-то вдруг возьмет да и усугубится порой до критического. В таких ситуациях практически всегда приходилось или доделывать работу коллег, или в темпе вальса устранять их промашки. Если в конце концов реанимационное лечение увенчивается должным результатом, и пациент становится вновь пригодным для нахождения в первоначальном для себя отделении, основная порция лучей доблести и славы достается именно терапевтам и хирургам, мол, какие мы молодцы, что вовремя и правильно сориентировались в ситуации, незамедлительно переведя своего больного в реанимацию. Заслуги реаниматологов тем временем остаются мало кем замеченными. Поначалу лично мне было немного обидно по этому поводу, но со временем пришло осознание того, что, мол, если так, то ну и пускай ребята потешат свое самолюбие, а реаниматолог и сам за свой проявленный профессионализм порадоваться сможет. Теневая это специальность - похвала, грамоты и медали ей чужды. Ну а в целом и общем все в моей больнице относительно тихо-мирно, мягко и пушисто до тех пор, пока не случится какой-нибудь "косяк", выливающийся в прямую угрозу для спокойствия целого ряда "заинтересованных" лиц. И вот тогда, Господа, некогда дружный и сплоченный врачебный коллектив мигом трансформируется в озлобленных обитателей террариума, и каждый в нем начинает борьбу за свое собственное выживание. К счастью, яростных конфронтаций между врачами разных отделений за год моей работы мне в своей больнице видывать не доводилось, однако о ряде подобных событий прошлых лет (еще до начала моей "ссылки") я наслышан. Отдельное спасибо за это говорю бывалым коллегам, свидетелям тех "баталий". К 2011-му году кадровый состав в больнице изменился таким образом, что практически все ненужные и опасные для ее руководства (и не только) элементы были "обезврежены" путем отстранения от занимаемых должностей. Достигалось это вполне легальным способом: просто не продлевали контракт. Были в свое время и такие случаи, что попавшие в немилость люди уходили досрочно по собственному желанию. Этот сценарий развития событий для противоборствующей стороны был наиболее удобным, ибо, как говорится, баба с возу - кобыле легче.
Разгребание всякого рода негативных "нежданчиков", возникших при каком-либо факте недостаточного или, наоборот, чрезмерно избыточного (реже) лечения, в моей больнице осуществлялось чаще всего реаниматологом. Если что-то неладное начинает вдруг происходить в реанимации, то незамедлительная активизация реаниматолога является, в общем-то, самим собой разумеющимся явлением. Но если вдруг кто-то "утяжеляется" в обычном отделении, тамошние врачи предпочитают сразу звать реаниматолога, особо не напрягая свои извилины. Правда, хирургия в этом плане держится молодцом - большинство коллег оттуда не станет звать по всяким мелочам. А вот терапия практически никогда не откажет себе в удовольствии разок-другой-третий за смену вызвать реаниматолога с целью консультации или перевода в отделение интенсивной терапии. Терапия как по заказу "полна горница людей", и среди них всегда найдется 2-3 человека, чье общее состояние по тем или иным причинам должно как минимум настораживать. Да, чаще всего мой срочный визит в терапию заканчивается переводом "затяжелевшего" пациента в реанимацию, но вместе с тем регулярно вызовы оказываются ложными, и дело в итоге ограничивается развернутой записью в медицинской документации с рекомендациями и необходимыми дополнениями по лечению. Правда, как именно все это будет в дальнейшем выполняться - большой вопрос, поскольку отделение достаточно большое в плане количества коек, и врачу проконтролировать сам процесс выполнения медсестрами назначений у каждого пациента возможным не представляется. Слишком малый штат - в ведении каждого терапевта находится по 20 коек минимум. Нетрудно догадаться, что такая нагрузка противоречит всем нормам, но когда есть нужда, на эти нормы приходится забивать болт. Впрочем, нужда эта является в большинстве своем следствием нежелания руководства хорошенько пошевелиться на предмет пополнения больницы новыми кадрами. Да, приходят новые люди, но их приток нерегулярен и ничтожен, даже на 10% не удовлетворяет имеющимся потребностям. Нехватка специалистов остро ощущается в любом больничном подразделении, а кое-где дела обстоят попросту катастрофически. Например, гинекология. Вплоть до августа сего года на весь район работал на разрыв 1(!) такой доктор. Есть еще двое, но в силу своего давно уже наступившего пенсионного возраста их роль сводилась к чему-то а-ля "быть на подхвате". Интересно, как бы в такой ситуации проходил рабочий процесс при работающем роддоме... Слава Богу, что он уже не первый год закрыт по причине ветхости здания, и мне бы очень хотелось, чтобы его капитальный ремонт продолжился как минимум до окончания моего распределения. Благо, все к тому и идет, - есть один серьезнейший повод для радости.
Так вот. Когда в реанимацию вдруг попадает ухудшившийся пациент из другого отделения, стремительность дальнейших действий со стороны хирургов и терапевтов (смотря из какого отделения больной) напрямую зависит от нескольких факторов. Это и степень ухудшения общего состояния пациента, и его возраст, и, конечно же, уровень агрессивности его родственников. О том, какими могут оказаться последние, я уже не раз упоминал в своих прошлых записях. Кстати говоря, хирурги и здесь смотрятся куда предпочтительнее терапевтов. Своих пациентов, находящихся в реанимации, они в беде не бросают (неспроста, видимо): регулярно пишут дневники, участвуют в консилиумах и даже сами берут в свои руки инициативу при возможности перевести годного на то пациента в специализированный стационар областного центра. Исключительное внимание уделяется послеоперационным больным, тяжесть состояния которых принуждает к лечению в условиях отделения интенсивной терапии. Вот тут осмотры, дневники, рекомендации, указания и т.п. льются нескончаемым потоком вплоть до момента перевода в обычное отделение. Так или иначе это - хорошая традиция, а уж добросовестность ли это или вынужденный комплекс мер - неважно. А вот с терапевтическими больными все куда прозаичнее. После осуществленного терапевтами "спиха" своего почувствовавшего плохо пациента в реанимацию, туда их уже палкой не загнать: осмотра терапевта и/или кардиолога может не быть несколько дней, несмотря на то, что реаниматолог вынужден сам по стопиццот раз звонить в терапию и напоминать тамошним врачам их же прямые обязанности. С неврологом чуть попроще: тому хоть и приходится напоминать об осмотрах, зато он в девяти случаях из десяти явится-таки в реанимацию и сделает свое дело. Впрочем, все равно суть от этого по большому счету не меняется - если реаниматолог должен лично просить терапевта или невролога произвести в реанимации осмотр своих пациентов, то сами понимаете, что ни авторитетом, ни почетом, ни уважением реанимация в моей больнице не пользуется. Увы, администрация мое отделение своими вниманием и заботой тоже не жалует. Скорее, наоборот. В то время, как терапии многое (даже непростительное) сходит с рук, к реанимации претензии могут возникнуть даже на ровном месте. Во многое из того, где реаниматолог вполне способен принять решение самостоятельно, руководство не прочь вставить свои совсем не нужные 5 копеек, причем обязательные к исполнению и без возможности оспаривания. Частенько по телефону сверху поступают распоряжения госпитализировать в реанимацию того-то с тем-то, что не укладывает ни в одно и показаний к госпитализации в это отделение. Хотя, в моей больнице такой фактор как чей-то горячо любимый родственник или какая-то местная большая шишка может уже смело становиться едва ли не самым главным показанием к реанимации. От этой блатоты, если честно, ничего кроме головной боли и лишнего вороха совсем не обязательных проблем ожидать не стоит. Практически всегда эти люди, зная, на каких основаниях они находятся в больнице, начинают вести себя по-скотски. То это им не так, то еще что-то. Плюс, кто-то из администрации всегда в таких случаях в реанимации начинает мышиную возню: улюлюкать над каким-нибудь своим троюродным свояком или откровенно лебезить перед каким-либо большим чином - в зависимости от того, кто именно был в реанимацию "пропихнут". Частенько бывало, что блатные оказывались в реанимации даже без ведома реаниматолога, путем тайного совещания, например, начмеда с терапевтом. После этого больной безо всяких обсуждений, шума и пыли оказывается на одной из реанимационных коек. И неважно, что объективных показаний к интенсивному лечению нет, - начальству так лучше, а реаниматолога не жалко. Кстати говоря, в таких ситуациях именно реаниматолог становится главным "ассенизатором" больницы, ибо многие острые углы в назревающих конфликтах между врачами и родственниками больных отлично сглаживаются одним лишь фактом перевода в реанимацию. Мое отношение к блатным пациентам можно назвать нейтрально-предвзятым. Нейтральное - это если хорошо себя ведут; предвзятое - если начинают вытворять абы что и мешать спокойно работать. Все просто.
***
Сколько всего пациентов прошло через мое отделение за первые два месяца нынешнего лета, трудно сказать. Очень много, поскольку нескончаемый поток поступлений вынуждал весь реанимационный персонал крутиться из всех сил, дабы более-менее рационально распорядиться имеющимися шестью койками. БОльшую часть времени они были стабильно заняты - не в диковину стали вынужденные перетасовки и переводы в другие отделения по причине поступлений более тяжелых по своему состоянию пациентов. За сутки могло статься так, что через реанимацию при всех занятых койках проходило по 8 человек поступивших-переведенных. Кто-то задерживался, кто-то проходил транзитом в течение первых суток от момента обращения в больницу. А меж тем поток все новых и новых пациентов лишь усиливался. На терапию в те дни жалко было смотреть: в палатах все койки заняты, коридоры превратились в узкие проходы между дополнительными койками. Терапевты тонули в ворохе бесконечных историй болезней, медсестры электровениками носились по отделению со штативами и листами назначений, явно не успевая сделать все из необходимого. Удельный вес выписывающихся терапевтических больных на фоне поступающих выглядел слишком уж невыразительно. Хирургии во всем вышеупомянутом повезло куда больше: поступлений меньше, выписки есть - свободные места в отделении детектед. Впрочем, практически всегда и хирургия подкидывала работенку для реаниматологов в виде какой-нибудь плановой или экстренной операции. Завала с этим в общем-то не было, как, впрочем, каких-то из ряда вон выходящих проблем - все проходило гладко и заканчивалось хорошо. Правда, частенько приходилось подолгу бодрствовать по ночам, что, само собой, на моем самочувствии позитивно не отражалось, особенно если учесть, что на следующий день после смены надо было опять ехать на работу.
***
Вот по такому принципу и прошли для меня июнь и июль. Сейчас, когда ударный труд временно прекратился, я из своего отпуска для себя же стараюсь по максимуму извлечь пользу. На данном этапе на первый план вышло желание как следует отоспаться/отлежаться в тишине и покое. Ну а дальше - как карта ляжет. Абы только к началу сентября силы восстановились. Если мне это удастся осуществить, значит отпуск прошел не зря.
Настроение: 97%
AIMP: Ozzy Osbourne - Crazy train
Комментариев нет:
Отправить комментарий